Заключение

В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви», принятых Юбилейным Архиерейским Собором 2000 года в разделе «Церковь и государство» сказано: «Церковь сохраняет лояльность государству, но выше требования лояльности стоит Божественная заповедь: совершать дело спасения людей в любых условиях и при любых обстоятельствах. Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении»⁹⁸⁹.

С такой силой (не просто «может отказать», а «должна») соборным голосом Русской Церкви на исходе тяжелейшего для нее XX века была заявлена невозможность повиновения власти, ставящей своей целью вытравить имя Христово из сердец людей. В этом сделанном во всеуслышание заявлении нашел свое выражение многолетний опыт сопротивления Церкви давлению на нее со стороны безбожною государства. Это сопротивление, конечно, не носило вооруженною характера. Можно повторить уже звучавшие во введении слова святителя Тихона: «Российская Православная Церковь аполитична и не желает отныне быть ни «белой», ни «красной» Церковью»⁹⁹⁰. Неповиновение власти заключалось в отказе политически солидаризироваться с ней. В этом нежелании «тихоновцев», как позднее выразился агитатор из «Известий», «перекрашиваться в советские цвета»⁹⁹¹ власть чувствовала сильнейший вызов себе: ей хотелось видеть Церковь именно «красной», причем не для сотрудничества с ней, а для глумления над ней.

Внутреннее неприятие церковным организмом навязываемой ему «красноты» привело к возникновению в Русской Церкви ряда юрисдикционных конфликтов, поскольку для достижения своих целей безбожное государство старалось активно воздействовать на церковную власть. Позиции, занятые в ходе этих конфликтов митрополитами Кириллом, Агафангелом и Петром, были, конечно, не во всем одинаковы, хотя бы в силу того, что неодинаковыми были обстоятельства, в которых приходилось действовать этим святителям. Однако в главном их взгляды были удивительно схожими. Они до конца были верны линии Патриарха Тихона, утверждавшей аполитичность Русской Церкви. Каждый из них ценой отказа от этой линии мог бы оказаться во главе высшего церковного управления. Но повиноваться власти в том, что не позволяла совесть, они не стали.

Можно заключить, что святитель Тихон, выбирая себе возможных преемников, сумел удивительно точно среди многих видных иерархов прозреть тех, кто несмотря ни на что остался на том пути, по которому он вел Русскую Церковь.